ISSN 2073–4034
eISSN 2414–9128

Association between CES1, CYP3A genetic polymorphisms and remdesivir hepatotoxicity in patients with COVID-19

Temirbulatov I.I., Abdullaev Sh.P., Denisenko N.P., Kryukov A.V., Tuchkova S.N., Mirzaev K.B., Averkov O.V., Vechorko V.I., Sychev D.A.

1) Russian Medical Academy of Continuous Professional Education, Moscow, Russia; 2) City Clinical Hospital No. 15 n.a. O.M. Filatov, Moscow, Russia
Background. Hepatotoxicity is the most common adverse event associated with remdesivir treatment. Carboxylesterases (CES1 and CES2) and CYP3A are involved in remdesivir metabolism. Carriage of CES and CYP3A genetic polymorphisms may affect the pharmacokinetics and safety of drugs metabolized by these enzymes.
Objective. Assessment of the impact of CES1, CES2, CYP3A4*22 and CYP3A5*3 gene polymorphism carriage on the hepatotoxicity of remdesivir in hospitalized patients with COVID-19.
Methods. The study included 139 hospitalized patients. We determined the carriage of different allelic variants of the CES1 gene (rs2244613, rs2244614, rs8192950, rs8192935, rs2307240), CES2 (rs11075646), CYP3A4*22 (rs35599367) and CYP3A5*3 (rs776746) using real-time polymerase chain reaction. To assess liver damage, the aspartate aminotransferase (AST) and alanine aminotransferase (ALT) levels before and after treatment were recorded. The incidence of hepatoxicity with remdesivir was compared between carriers of different polymorphisms of the studied genes.
Results. The AA genotype rs2244614, GG genotype rs8192950 and GG genotype rs8192935 of CES1 were associated with a three-fold increase in AST levels above the upper limit of normal. Carriage of the CYP3A5*3 (rs776746) GA genotype was associated with an increase in both ALT and AST levels 2-3 times above the upper limit of normal.
Conclusion. Carriage of homozygous polymorphic variants of CES1 and CYP3A5*3 can be considered as a potential marker of hepatotoxicity during remdesivir therapy in patients with COVID-19.

Keywords

aspartate aminotransferase
alanine aminotransferase
antiviral drugs
carboxylesterases
elevated liver enzyme levels
pharmacogenetics

Введение

Активный метаболит ремдесивира конкурирует с эндогенным аденозинтрифосфатом за включение в цепи РНК и блокирует фермент РНК-зависимую РНК-полимеразу SARS-CoV-2, тем самым нарушая репликацию вируса [1]. Ремдесивир – первый противовирусный препарат, зарегистрированный для лечения COVID-19 в октябре 2020 г. [2]. Результаты систематического обзора и мета-анализа индивидуальных данных пациентов из 8 рандомизированных клинических испытаний, в которых приняли участие 10 480 пациентов, госпитализированных с COVID-19, выявили снижение смертности при применении ремдесивира только в подгруппах, получавших низкопоточную оксигенотерапию и не получавших кислорода [3]. Поэтому международные руководства рекомендуют ремдесивир для госпитализированных пациентов с высоким риском, которым не требуется дополнительный кислород, и для пациентов, получающих минимальную кислородную поддержку [4]. В Российской Федерации временные методические рекомендации «Профилактика, диагностика и лечение новой коронавирусной инфекции (COVID-19). Версия 18 (26.10.2023)» включают ремдесивир как этиотропный препарат для госпитализированных пациентов с COVID-19 всех степеней тяжести [5].

Наиболее распространенными побочными эффектами при приеме ремдесивира были нарушения функции печени (34%). Они проявлялись повышением уровня трансаминаз (61%) и билирубина (3%). В других случаях сообщалось о печеночной недостаточности или гепатите. По сравнению с другими препаратами, назначаемыми во время пандемии COVID-19 (гидроксихлорохин, лопинавир/ритонавир, тоцилизумаб), ремдесивир был связан с повышенным риском нарушений функции печени [6]. Еще одно исследование оценивало частоту гепатобилиарных побочных эффектов, связанных с ремдесивиром, по сравнению со всеми другими препаратами в базе данных. Были обнаружены ассоциации применения ремдесивира с повышением уровня сывороточных трансаминаз, билирубина и развитием острой печеночной недостаточности [7].

Гепатотоксичность ремдесивира, вероятно, обусловлена прямым влиянием на митохондрии в гепатоцитах, что приводит к окислительному стрессу и повреждению клеток [8]. Также помимо вирусной РНК активный метаболит ремдесивира способен ингибировать РНК-полимеразу в митохондриях, что может приводить к повреждению клеток [8].

С точки зрения фармакокинетики ремдесивир на 80% метаболизируется карбоксилэстеразами (CES-1 и -2), катепсином А (10%) и CYP3A (10%). Отмечена некоторая роль CYP2C8 и CYP2D6. Ремдесивир также является субстратом транспортеров OATP1B1 и P-гликопротеина [9].

Данные о влиянии фармакогенетических факторов на эффективность и безопасность ремдесивира ограниченны. Однако известно, что варианты генов, кодирующих ферменты, участвующие в метаболизме ремдесивира, могут влиять на метаболизм других лекарственных субстратов. Например, аллельные варианты гена CES1 влияли на метаболизм клопидогрела [10] и дабигатрана [11]. Варианты CES2 были связаны с повышенной вероятностью побочных эффектов во время терапии капецитабином [12]. Носителям CYP3A5*3 после трансплантации рекомендуется меньшая доза такролимуса [13]. Носительство CYP3A4*22 было связано с более высокой концентрацией кватиапина у пациентов с психическими расстройствами [14].

Методы

Было проведено одноцентровое наблюдательное исследование, в котором приняли участие пациенты Городской клинической больницы № 15 им. О.М. Филатова ДЗМ. Критериями включения были подтвержденный диагноз коронавирусной инфекции (U07.1; U07.2 по МКБ) и назначение ремдесивира в качестве этиотропной терапии; критериями исключения – противопоказания к назначению ремдесивира: клиренс креатинина менее 30 мл/мин/1,73 м2, беременность, грудное вскармливание, повышение уровня аланинаминотрансферазы (АЛТ) выше 5 верхних границ нормы и тяжелая печеночная недостаточность (класс С по Чайлд–Пью).

Ремдесивир вводился в стандартной дозировке: 200 мг внутривенно в первый день, затем по 100 мг/сут. в течение 5–10 дней. Во время госпитализации от всех пациентов было получено добровольное информированное согласие на участие в исследовании. Дополнительно взято 10 мл венозной крови для последующего генотипирования [15, 16].

Фармакогенетическое тестирование проводили в НИИ молекулярной и персонализированной медицины Российской медицинской академии непрерывного профессионального образования. Цельную кровь собирали из локтевой вены в вакутейнеры с ЭДТА-К (GreinerBio-One, 2, Австрия). Геномную ДНК выделяли из цельной крови с помощью набора для экстракции S-Sorb (Синтол, Россия), согласно инструкции производителя. Контроль количества и качества выделенной ДНК осуществляли с помощью спектрофотометра NanoDrop, 2000 (Thermo Fisher Scientific, N.Y., США). Носительство изученных генетических вариантов определяли методом полимеразной цепной реакции в режиме реального времени на приборе CFX96 Touch Real Time System с ПО CFX Manager версии 3.0 (BioRad, США).

Сначала исследуемые параметры сравнивали между носителями полиморфного аллеля в гетеро- и гомозиготном состояниях с «дикими» гомозиготами, например, для CES1 rs2244614 (G>A): GG vs GA+AA. Затем сравнивали гомозиготные носители полиморфного аллеля с носителями аллеля «дикого» типа (для CES1 rs2244614 (G>A): AA vs GA+GG). Распределение вариантов каждого изучаемого полиморфизма проверялось на соответствие равновесию Харди–Вайнберга.

Статистическую обработку результатов исследования проводили с использованием программного обеспечения SPSS Statistics, 22.0. Категориальные данные описывали абсолютными и относительными частотами. Сравнение частот при анализе таблиц сопряженности 2 на 2 проводили с использованием критерия хи-квадрат Пирсона (для ожидаемых значений больше 10) и точного критерия Фишера (для ожидаемых значений меньше 10). Различия считали статистически значимыми при p<0,05. В качестве количественной меры эффекта при сравнении относительных показателей использовали показатель отношения шансов с 95% доверительным интервалом (ОШ, 95% ДИ).

Различные лабораторные показатели (АЛТ, АСТ, интерлейкин-6 – ИЛ-6, ферритин, D-димер, уровни лейкоцитов и лимфоцитов) оценивали посредством ретроспективного анализа историй болезни. Эти параметры оценивали дважды: до начала и после окончания терапии ремдесивиром. Также рассчитывали частоту повышения уровня печеночных трансаминаз в 2 и 3 раза выше нормы. Кроме того, отмечали сопутствовавшие заболевания и другие принимаемые пациентом лекарственные препараты.

Информированное согласие получено от всех лиц, включенных в данное исследование. Исследование проведено в соответствии с Хельсинкской декларацией и одобрено Этическим комитетом Российской медицинской академии непрерывного профессионального образования Минздрава РФ, Москва (протокол № 15 от 16.11.2021).

Результаты

Всего в исследование были включены 137 пациентов: 53 (38,7%) мужчины и 84 (61,3%) женщины, получавших ремдесивир и соответствовавших критериям включения. Средний возраст составил 71 (63–83) год. Другие клинические и лабораторные параметры, сопутствовавшая терапия и коморбидность пациентов приведены в табл. 1.

114-1.jpg (273 KB)

Частота встречаемости различных вариантов изучаемых генов и их соответствие равновесию Харди–Вайнберга приведены в табл. 2.

При оценке шансов кратного повышения уровня печеночных ферментов после терапии также были обнаружены статистически значимые ассоциации. При исследовании CES1 (rs2244614) шансы 3-кратного повышения уровня АСТ были в 5,427 раза выше в группе генотипа АА по сравнению с группой GA+GG (p=0,042, 95% ДИ: 1,010–29,148). Шансы 3-кратного повышения уровня АСТ были в 10,957 раза выше среди носителей гомозиготного полиморфного варианта GG CES1 (rs8192950) по сравнению с группой TG+TT (p=0,012, 95% ДИ: 1,280–93,808). При исследовании CES1 (rs8192935) (A>G) шансы повышения уровня АСТ в 3 раза были в 9,918 раза выше у носителей варианта GG по сравнению с группой AG+AA (p=0,017, 95% ДИ: 1,159–84,852).

Носительство генотипа GA CYP3A5*3 (rs776746) было связано с 2–3-кратным повышением уровней АЛТ и АСТ после терапии ремдесивиром. Шансы 2-кратного повышения уровня АЛТ были в 2,656 раза выше в группе GA по сравнению с группой GG (p=0,042, 95% ДИ: 1,011–6,980). Шансы повышения уровня АЛТ в 3 раза выше нормы были в 4 раза выше в группе GA (p=0,018, 95% ДИ: 1,182–13,540). Также среди носителей генотипа GA были увеличены шансы 2-кратного (ОШ=6,545, 95% ДИ: 2,284–18,758; p<0,001) и 3-кратного (ОШ=9,500, 95% ДИ: 1,946–46,389; p=0,009) повышения уровня АСТ (табл. 3).

115-1.jpg (142 KB)

Не было обнаружено ассоциаций CES1 (rs2244613, rs2307240), CES2 (rs11075646), CYP3A4*22 (rs35599367) с кратным повышением уровней печеночных ферментов.

Обсуждение

Ремдесивир в основном гидролизуется карбоксилэстеразой-1. Кроме того, ремдесивир является мощным ингибитором карбоксилэстеразы-2 [17, 18]. CYP3A также играет роль в метаболизме ремдесивира [9]. С начала пандемии предложено исследовать фармакогенетические маркеры для персонализации терапии COVID-19 [19, 20].

В настоящее время нет клинических данных о влиянии вариантов CES1 на эффективность и безопасность терапии ремдесивиром, но была отмечена возможность межлекарственных взаимодействий, опосредованных ингибированием CES1 [21]. Модели in vitro предсказали, что внутренний клиренс ремдесивира может быть значительно снижен у носителей полиморфизма G143E CES1 по сравнению с неносителями. Общий клиренс ремдесивира снижается до 22%, а площадь под кривой увеличивается в 4,6 раза по сравнению с неносителями [22]. Тот же вариант гена связан с повышенными концентрациями клопидогрела у пациентов с ишемической болезнью сердца [23].

В ранее опубликованных статьях мы не выявили ассоциаций между носительством различных вариантов CES1 (rs2244613), CYP3A5*3 и CYP3A4*22 и частотой побочных эффектов [15, 16]. При этом отмечено, что носители варианта GA+AA полиморфизма CYP3A5*3 имели более высокие значения уровней АСТ и АЛТ. Однако клиническая значимость этих данных оставалась спорной, т.к. медианные значения ферментов лишь немного превышали референсные значения [15, 16].

В этой работе мы дополнительно изучили ассоциации 2–3-кратного повышения печеночных ферментов с носительством как ранее изученных генетических вариантов CES1 (rs2244613), CYP3A5*3 и CYP3A4*22, так и дополнительных CES1 (rs2244614, rs8192950, rs8192935, rs2307240), CES2 (rs11075646).

Для определения лекарственного повреждения печени обычно используют 5-кратное и более повышение уровней печеночных ферментов.

В нашем исследовании только у двух пациентов отмечалось такое значимое повышение ферментов. Большинство пациентов с повышением уровня ферментов имели повышение только в 2–3 раза выше нормы. Поэтому мы оценивали ассоциацию изученных генетических вариантов с повышением ферментов в 2–3 раза, что соответствует 1–2-й степеням, согласно Общим терминологическим критериям нежелательных явлений версии 5. Эти данные согласуются с ранее опубликованными работами, где также отмечалось повышение уровней ферментов лишь в 1–2 раза выше нормы [24].

Помимо вирусной РНК активный метаболит ремдесивира может также ингибировать РНК-полимеразу в митохондриях, что может приволить к повреждению клеток человека [8]. Поэтому можно было предположить, что носительство полиморфных вариантов может быть связано с уменьшением вероятности поражения печени, поскольку оно снижает образование активного метаболита ремдесивира. Однако наши данные не подтверждают эту гипотезу. Это может быть вызвано тем, что ингибирующее действие ремдесивира на митохондриальную РНК-полимеразу было слабым и не приводило к нарушению митохондриального дыхания [25].

В нашем исследовании носительство полиморфных вариантов CES1 (rs2244614, rs8192950, rs8192935) и CYP3A5*3 (rs776746) было связано с кратным повышением уровней АСТ и АЛТ. В контролируемых исследованиях риск повышения уровней печеночных трансаминаз в группе ремдесивира был аналогичен частоте в контрольной группе. Более того, результаты нескольких исследований показали снижение частоты повышения уровня АЛТ в группе ремдесивира [26–28]. На основании этого А. FakhriRavar и М. Malakouti предполагают, что противовирусная активность ремдесивира может снижать вероятность повреждения печени, связанного с COVID-19 [29].

Заключение

Мы выявили ассоциации носительства гомозиготных полиморфных вариантов CES1 (rs2244614, rs8192950, rs8192935) и варианта GA CYP3A5*3 (rs776746) с кратным повышением печеночных ферментов у пациентов, получавших ремдесивир во время стационарного лечения COVID-19. Носительство полиморфных вариантов CES1 и CYP3A5*3 можно рассматривать как потенциальный маркер гепатотоксичности во время терапии ремдесивиром у пациентов с COVID-19.

Финансирование. Данная работа выполнена при финансовой поддержке Министерства здравоохранения Российской Федерации, тематика государственного задания «Разработка системы поддержки принятия врачебных решений для прогнозирования нежелательных лекарственных реакций у пациентов с COVID-19 на основе фармакогенетического тестирования» (ЕГИСУ НИОКТР №122021800321-2).

 

Дополнительная информация

Публикация статьи осуществляется в рамках диссертационной работы Темирбулатова Ильяса Ильдаровича: «Прогнозирование индивидуальных профилей безопасности этиотропной фармакотерапии госпитализированных пациентов с COVID-19 на основе результатов фармакогенетического тестирования».

About the Authors

Corresponding author: Ilyas I. Temirbulatov, Department of Clinical Pharmacology and Therapy n.a. Academician B.E. Votchal, Russian Medical Academy of Continuous Professional Education, Moscow, Russia; temirbulatov.ilyas@gmail.com

Similar Articles